Мы в детдоме когда в поход ходили

Из воспоминаний Гребенева Александра Фёдоровича:

«С октября 1949 года я стал работать директором детского дома № 123 в с. Курино. Работать было сложно. Дети сироты, 88 человек, из них 35 детей эвакуированные во время войны из Ленинграда. Как говорили взрослые детдомовцы: «У нас мать – Родина, отец – Сталин». Продукты: мясо, молоко давали половину нормы, вторую надо было закупить на рынке.

Да и кадров не хватало. На четыре группы была всего одна няня. Выходили из положения – самообслуживание, в то же время приучали детей к труду…»

Воспоминания о жизни в детском доме Е. И. Мёшиной:

«Родилась я в 1938 году в деревне Обушата Макарьевского района. Как война началась отца взяли на фронт, а мама умерла в октябре 1943 года. Нас осталось пятеро детей, я была самая маленькая. Вначале нас увезли в Чернятьевское, там мы жили в деревенском доме. Когда жили в Чернятьевском, то часто сбегали.

Потом троих из нас (младших) отправили по детским домам.

Меня отправили в детский дом, который находился в селе Курино, там я жила и училась до 15 лет.

Детский дом — разговор с БЕСПРЕЗОРНИКАМИ. Тут жил Даня Милохин

Хотя и попала я в детский дом в военное время, но ленинградских детей там уже не было, их увезли обратно, поэтому я их не помню. Но были эвакуированные из Харькова.

Ребят было в детском доме много. А время трудное – военное. Да и после войны было первое время трудно. Жизнь в детском доме была тяжёлая, но интересная. В войну было всем тяжело, но жители села нас подкармливали. Особенно запомнилось, что они нам давали зелёный лук.

Но всё равно постоянно хотелось есть. Помню, в лесу, близ села был овраг, так в нём мы пекли картошку после копки – всем хватало. Летом мы ходили в лес за черникой и голубикой, больше на месте ели, чем собирали. Ходили и за малиной в 12 просек, переплыв сначала через р. Куринку. Сами дети и заготавливали дрова на зиму для детдома.

В бригаде по 5 человек ходили пешком, спиливали деревья с корня сами, я хоть и маленькая была, но пилить с корня умела. Занимались хозяйством. В детском доме была своя лошадь, на которой пахали. Мы садили овощи, садили много, потому что жили этим огородом, но кормили нас и кашами – крупы тоже были.

Кроме работ по хозяйству, все девочки умели шить. Старшие девочки шили для маленьких куклы. А маленькие сами выбирали кому – какую, а потом куклы стояли на полочках. Мы сами себе шили платья. У нас была одна портниха, но она помогала только кроить, а платья шили мы сами.

Помню, в пятом классе шили новые платья, а я криво пришила воротничок – так и ходила. Мальчики мастерили чемоданы, для тех, кто выходил из детского дома. Чемоданы были из досок, очень тяжёлые. Делали их, а потом красили в чёрный цвет.Мы много заготовляли лекарственных трав, особенно любили собирать, а потому и много набирали ромашки.

Ещё драли кору с деревьев – это мне очень нравилось. Мальчики – ножом, а мы сдирали руками. Потом её взрослые сдавали в аптеку.

Полы у нас в детдоме были некрашеные, света электрического не было, были керосиновые лампы. Мыла было мало, не хватало тетрадей. Писали мы на журналах между печатных строк. А как весь его испишешь, то стирали исписанное и заново писали. Иной раз и до дыр протирали.

Картошечка! Мы в детдоме когда в поход ходили костёр разожгём побросаем её туда

Спали мы на соломенных матрацах. Осенью, когда в матраце одна труха, мы каждый несли свой матрац и выбрасывали эту труху, а на току набивали хорошей соломой. Помню, руки мёрзнут, а нести матрац далеко.
Валенок было много, а зимой всем надо сушить. Сушили по очереди. Вот один раз я валенки в чистку поставила, а там видно горячо было, так у меня один валенок сгорел. Так я и ходила в школу – на одной ноге нормальный валенок, а на другой только полваленка.

Хоть и были мы обделены родительской лаской, но к нам хорошо относились воспитатели. Они устраивали праздники, дарили подарки. Жили мы на берегу Моломы. Летом целыми днями там пропадали – купались на речке, даже устраивали соревнования по плаванию. Может, поэтому я очень люблю плавать, это с детства.

Помню, нас воспитатели загорать на берегу рядочком укладывали.Были у нас и кружки – художественная самодеятельность. Был драматический кружок, мы выступали в деревнях, я любила стихи читать. Помню, ходили выступать в Макарье, а на обратном пути зашли в одну деревню и уснули (устали), потом пришлось идти в Курино по темноте.

В Новый год наряжали ёлку, ставили разные сценки. Были Дед Мороз и Снегурочка, пели песни, водили хоровод вокруг ёлки, а потом все получали подарки.К празднику 8- марта и в день выборов мы всегда делали концерт в клубе, именно мы детдомовские. А летом на пароме по Моломе выезжали к колхозникам с концертом.
Летом, в июне было открытие пионерского лагеря, линейка, поднятие флага, звуки горна и барабана. Мы ходили в поход в Спасский детский дом, там общались с ребятами, играли в мяч. Потом тоже была линейка, купались, а вечером шли домой в Курино.Игры у нас были разные. Мальчики все в основном играли в войну, а девочки – в верёвочку и классы. Все любили играть в мяч, была у нас карусель.

Зимой мы катались на коньках и лыжах, а ещё любили кататься на колобеницах – мальчики намораживали лёд и конский навоз, а потом мы катались. В праздники к нам приходил сельский парень – гармонист, он играл, а все танцевали. Потом в детском доме появилась своя гармонь и мальчики учились играть. Была у нас и гитара. Помню, часто у нас проводил политинформацию Иван Иванович.

Он прихрамывал, ходил с палочкой и указкой водил по карте. Было чтение по книге Гайдара и другим авторам. Воспитатель читала, а мы внимательно слушали. Потом она распределяла, кому какую главу пересказывать. Да и просто так нам читали книги, читали много, а за книгами ходили в сельскую библиотеку.

Нас водили на кино в клуб. Часто водили. Сначала было немое кино, а потом со звуком.

За нами был и медицинский уход. К нам приезжал зубной врач, проверял зубы, лечил. Жил долго у нас, по 2 недели. Мы ездили в Макарье на флюорографию. Мне ещё запомнилось, что каждый вечер пред сном медсестра Тамара Никифоровна приходила и смазывала цыпки на ногах – мы бегали босиком и постоянно были цыпки.

Был у нас любимый воспитатель Кулифеева Мария Константиновна. Очень мы её любили. Она жила в самом Курино и у неё самой было 5 детей. Помню, что она возила эвакуированных после войны обратно на родину. Как кого повезёт, то мы ей заказывали купить заколки на волосы.После войны сирот стало меньше.

Воспитанники вырастали и уезжали кто работать, кто в училище. На осталось в детском доме мало и детдом закрыли, а нас перевели в Спасский детский дом. Как нам не хотелось уезжать, как мы полюбили эти места, но делать нечего.

Не было ни одного случая, чтобы из детского дома взяли ребёнка в семью. Кто же возьмёт в то время – все жили плохо».

Здание детского дома в селе Курино.

Новогодняя елка 1952 года

Воспитанницы детского дома и воспитатель Кулифеева Мария Константиновна.

Источник: studopedia.ru

Мы в детдоме когда в поход ходили

  • ЖАНРЫ 363
  • АВТОРЫ 293 188
  • КНИГИ 713 992
  • СЕРИИ 27 617
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 612 783

Виктория Самойловна Токарева Джентльмены удачи

По желтой среднеазиатской пустыне шагал плешивый верблюд. На верблюде сидели трое в восточных халатах и тюбетейках. За рулем (то есть у шеи) восседал главарь – вор в законе и авторитет по кличке Доцент. Между горбами удобно устроился жулик средней руки Хмырь, а у хвоста, держась за горб, разместился карманник Косой.

Ехали молча, утомленные верблюжьей качкой.

Навстречу жуликам повстречался старик узбек.

– Салям алейкум! – заорал Косой, обрадовавшись новому человеку.

– Алейкум салям, – отозвался старик.

– Понял… – с удовлетворением отметил Косой.

Старик продолжал свой путь, а жулики свой.

– Хмырь, а Хмырь, – Косой постучал соседа по спине, – давай пересядем, а? У меня весь зад стерся. Доцент, а Доцент! Скажи ему!

– Пасть разорву! – с раздражением отозвался Доцент.

– Пасть, пасть, – тихо огрызнулся Косой.

В песке торчал колышек, а на нем табличка в виде стрелы:

Источник: proza.ru

«Мы ходили в походы и играли в злую паспортистку». Восстановится ли лагерь для детей-сирот после ограбления

С Виктором Сиротиным мы встречаемся на большой поляне недалеко от Томска. Именно здесь стоял палаточный лагерь, который украли несколько дней назад. Виктор и его благотворительная организация «Добро» строили его для сирот и детей из многодетных и малообеспеченных семей.

Незнакомые люди, представившись сотрудниками лагеря, разобрали и увезли кухню, баню и туалеты. Оставили только то, что не влезло в грузовик. Виктор сейчас собирает деньги на восстановление лагеря и не сдается.

В детдом поехал Дедом Морозом

В 2014 году Виктор и его друзья создали благотворительную организацию «Добро», которая занимается социальной адаптацией детей с трудной жизненной ситуацией. Они начали ездить с представлениями и подарками в детские дома.

— Первый раз я в детдом поехал в качестве Деда Мороза. Нас позвали в детский дом «Орлиное гнездо» — вспоминает Виктор. — Мы тогда сотрудничали с фондом «Басандайская жемчужина». Провели мероприятие и подарили подарки. Потом съездили в Тунгусовский дом-интернат (в Тунгусово находится дом-интернат для детей с ментальными нарушениями. — Примеч. авт.). Но там я был просто водителем. Но в этом интернате грустно все, там любое мероприятие очень важно…

Виктор Сиротин. Фото: Юлия Фаллер

В какой-то момент ребята решили, что подарки – не совсем то, что нужно ребятам в детских домах. И так ежегодно в предновогодние дни в стране начинается истерия, считает Виктор, и любая волонтерская организация или компания едет с игрушками в приют. Дети только успевают на утренники ходить да подарки получать.

Но ни подарки, ни утренники не помогут ребенку, когда он выйдет из приюта во взрослую жизнь.

Виктор со своими соратниками изучили статистику и поняли, что всего 10% выпускников детских домов социализируются в обществе. И решили организовать лагерь.

В первое время казалось, что свой лагерь основать — что-то совсем нереальное и фантастическое, вспоминает Виктор. Но потом нашлись спонсоры. Кто-то дал палатку, кто-то — снаряжение. Набрали детей, придумали программу. И в первый раз Виктор и его коллеги организовывали лагерь в Ларинском заказнике.

Все дети, которые находятся в трудной жизненной ситуации, проводят смену в лагере бесплатно. Часть средств за них организация получает от государства. Но так как они полностью не покрывают пребывание детей в лагере, приходится прибегать к другим источникам финансирования. Например, пожертвованиям.

— Благодаря грантам и другой поддержке уже в 2017 году в нашем лагере проводили смену по 80-90 детей. Тогда же нам показалось, что Томск неподходящее место для палаточного лагеря и мы переехали в Хакасию. Там находился заброшенный лагерь, мы начали его приводить в порядок.

В этом году за лето там побывало порядка 200 человек: воспитанники детских домов, дети из опекунских, многодетных и малообеспеченных семей. А в этом году к нам привезли детей с ограниченными возможностями здоровья. Они ходили в горы, в походы, сплавлялись по рекам.

Из жизни лагеря. Фото из архива Виктора Сиротина

Виктор вспоминает, что в первую смену лагеря у них были проблемы с ребятами из детских домов. Те сбивались в группы и выбирали себе «главаря». Тот говорил, что нужно и что нельзя делать. Если он не шел на завтрак, то и все не шли. Но потом ситуация стала меняться.

Проблемы возникли с детьми из обычных семей.

— С детьми из обычных семей стало появляться больше проблем с социализацией, — рассказывает Виктор, — чем с детьми из детдома. Мне кажется, главная причина — это то, что дети не живут этим миром, совершенно к нему не приспособлены. Если ребенок из детского дома хотя бы знает, как постель заправить , то тот, что из семьи, гораздо больше считает, что ему все обязаны.

Учим заполнять документы и стирать носки

Палаточный лагерь Виктора Сиротина отличается от других еще и тем, что детям помогают войти в самостоятельную жизнь. Это программа социальной адаптации из 12 тренингов. Воспитанников учат делать покупки, готовить, заполнять документы и даже стирать носки. Многие ведь и этого не умеют.

— Недавно мальчик приехал к нам из Чердат ( Томская область, Зырянский район — прим. ред. ). Рассказал, как в поликлинику записывался. Сунулся в окошко регистрации, чтобы талончик взять. А ему говорят: «Где твой полис?» Он спрашивает: «Какой полис?» А ему через год уже самостоятельно все это делать, — рассказывает Виктор. — Или паспортный стол.

У нас игра даже есть. Со злой паспортисткой, которая говорит: «Документы не приму, у вас запятая не там стоит».

В лагере показывают, что нужно держать в личной аптечке, как проверить срок годности лекарств, как оказать первую помощь. Тренинги проходят и в городе: дети идут в магазин и самостоятельно покупают продукты.

— Бывает, ребята не могут на весах взвесить овощи, потому что не знают, что с ними делать. Еще мы учим готовить. Например, сделать так, чтобы из курицы получилось два блюда: суп и жаркое, — говорит он.

Программа для детей в лагере очень насыщенная. Фото из архива Виктора Сиротина

Еще дети учатся выживать в экстремальных условиях. Для старших детей есть тренинг «Робинзонада»: они с педагогом идут в поход. Сами выбирают себе вещи и продукты, которые берут с собой.

— Конечно, не всегда этот выбор верный, — шутит Виктор. — Но ребенка обязательно накормят, если он взял вместо нормальной еды книжку или банку сгущенки. Ее, кстати, с собой в лагерь можно взять. Чтобы потом презентовать ее остальным детям.

Единственное, чему не учат детей в лагере — это патриотизму в широком понимании этого слова. Главное — нейтральность. Хотя Виктору не раз предлагали пригласить в лагерь военных или провести смену при поддержке какой-либо политической партии.

— Позиция нашего лагеря — показать детям из детских домов, как устроен мир. Например, девочка выпускается из детдома, выходит замуж, рожает ребенка, а ей вместо пособия дают список бумаг, которые она должна собрать для получения пособия. Она воспринимает это как отказ. Мы учим детей, как им жить.

Виктор говорит с детьми об истории, войне. Но не так, как сейчас принято, отмечает он, когда надо обязательно переодеваться и участвовать в реконструкции сражения. Он считает, что гражданская позиция — это умение отстаивать свои права.

— Я как-то был на финале конкурса «Учитель года». И там одна учительница сказала, что главное в гражданской позиции — любовь к нашему президенту. Таких идей у нас нет. Тоже самое касается и религии. Один раз к нам приезжал священник.

Те, кто хотел задать вопросы, пошли и поговорили с ним. Тут приходится тоже сохранять нейтралитет, как и в политике, — заключает Виктор Сиротин.

Виктор Сиротин. Фото: Антон Харин

Что делать, когда дети воруют

«Добро» каждый год организует в Томске «Школу вожатого». Там студенты учатся решать проблемы, которые возникают во время работы с детьми. Занятия проходят раз в неделю.

— Например, выяснилось, что ребенок ворует или думает о суициде. Что вы предпримете в этом случае? Участники рассуждают, что делать. И вырабатывают навыки, которые могут пригодиться в лагере, — рассказывает Виктор. — Конечно, всегда можно к старшему вожатому обратиться.

Виктор Сиротин объясняет, что в ситуации с воровством все зависит от того, насколько поведение ребенка угрожает другим детям.

— Одно дело, когда ребенок попался в первый раз, его повоспитывали и он прекрасно все понял. Другое, когда он нарушил правила снова. И мы тогда вынуждены обратиться к полиции и к комиссии по делам несовершеннолетних. Но знаете, у нас не было серьезных проблем даже с теми детьми, которые состоят на учете КДН или имеют судимости, — отмечает он.

Ребенок, считает Виктор, выходит из зоны комфорта, когда попадает в лагерь. Не все привыкли к тому, что в лагере нет ни обычного туалета, ни мягкой кровати с подушками. Детский туризм — прекрасный способ преодолеть себя.

Из жизни лагеря. Фото из архива Виктора Сиротина

— Мы поднимаемся в гору сто метров. Для опытного туриста — это ерунда. А тут ребенок по дороге все трудности преодолевает и говорит себе: я это сделал, значит, я могу быть лучше. Зачастую дети после лагеря могут и не помнить, что было в лагере, какие мероприятия, но походы они помнят хорошо. Они помнят, как они ходили в горы, в лес, сплавлялись по реке, разжигали костры и готовили еду, — говорит руководитель «Добра».

С дочерью познакомились на смене

Виктор уверен, что самым большим благом для ребенка из детдома будет ни смена в лагере, ни очередной новогодний подарок, а семья. Настоящая дружная семья. Но не все готовы на это пойти, ведь стать приемными родителями — тяжелая работа. Виктор и его семья взялись за нее в прошлом году. С девочкой из детского дома они познакомились в лагере.

Она показалась им активной, волевой и дружелюбной.

— Ребенок оказался с огромным багажом проблем, сложностей и травм. Самое сложное — вранье. В детдоме дети привыкли воспитателя обманывать, он же не расстроится. «Ты сделала уроки?» — «Да, сделала». — «В школу сходила?» — «Да, сходила». А по факту — нет. Нам-то это небезразлично.

А у ребенка в первое время был шок: чего это мы докапываемся до нее. Восемь месяцев ушло на то, чтобы договориться: не врать никогда друг другу. Сейчас врет понемногу, конечно, но не так.

Виктор Сиротин. Фото: Антон Харин

Виктор говорит, что теперь говорит людям, которые хотят взять ребенка из детдома: «Вы должны хорошо подумать. Познакомиться с ним, пообщаться, узнать, чем он дышит и как живет. И только тогда можно понять, способны ли вы стать его родителями».

— Детей очень часто берут, а потом отдают обратно. Подросток 14–15 лет из детдома уже успел побывать за свою жизнь в трех-четырех семьях. Возвращение обратно в детдом для него каждый раз стресс.

Лагерь, который украли

С каждым годом палаточные лагеря организовывать сложнее. Куча проверок, особенно после того, как в Хабаровске сгорел «Холдоми». Работать в таких условиях тяжело и многие лагеря, особенно в Томской области, закрываются. Например, в регионе перестали работать палаточные лагеря «Эколог» и «Блокпост».

— После пожара в Хабаровске и слов премьер-министра Медведева о том, что нужно проверить тех, кто такие лагеря допускает, пошли сплошные проверки. В Хакасии нас проверяли 25 раз. Обычно лагерь проверяют до открытия и один раз в смену, начиная от Роспотребнадзора и заканчивая МЧС. Мы работаем всего две недели, но приходится тратить время на взаимодействие с надзорными органами.

Виктор отмечает, что от этого и смена страдает, и программа. И недоумевает, почему с таким рвением не проверяют школы.

— Образовательные учреждения работают круглый год и их проверяют только дважды в год. А мы работаем две недели и нас проверяют постоянно.

С одной стороны, понятно, что нужно проверять, а с другой стороны — если к нам такое отношение после ЧП, то давайте все школы закрывать, в них постоянно потолки обваливаются, — считает он.

В этом году Виктору пришлось перенести лагерь поближе к Томску. Желающих попасть туда было много, но не все готовы были отправить детей в Хакасию.

Поэтому палатки поставили недалеко от деревни Малое Протопово. Да и красивая поляна нашлась. С одной стороны — шлагбаум, с другой — ров, который выкопал владелец земли. Все, что нужно для детского палаточного лагеря.

— В конце июля мы завезли стройматериалы, наняли рабочих, построили баню, кухню и туалеты, — говорит Виктор. — Провели смену и после оставили все как есть. Томичи-то после нас еще в походы ходили и проводили детские научно-познавательные экспедиции. Хотели разобрать все, когда уже снег пойдет.

Человек, который каждый день обходит территорию, рассказывал: утром пришел — лагерь стоит, а в обед его уже не было. Жители соседних домов рассказали, что видели машину — белую «Газель» с тентом с надписью «Заборы». Там сидели двое, сказали, что они сотрудники лагеря. Номер никто не записал.

Все, что осталось от лагеря. Фото: Лидия Симакова
Все, что осталось от лагеря. Фото: Лидия Симакова
Все, что осталось от лагеря.

Фото: Лидия Симакова

— Это было неожиданно, ничего ценного тут не было. Никому в голову не приходило, что кому-то придет в голову разобрать деревянный туалет или баню. Это можно в любое садоводческое товарищество заехать и начать разбирать дачные домики и туалеты, — удивляется Виктор.

«Добро» открыло сбор для восстановления лагеря, но пока денег поступило мало. Всего-то около 20 тысяч рублей.

— Если не соберем, — говорит Виктор Сиротин, — то придется в следующем году организовать лагерь попроще. Может, в том же Ларинском заказнике, с которого и начинали.

Поскольку вы здесь.

У нас есть небольшая просьба. Эту историю удалось рассказать благодаря поддержке читателей. Даже самое небольшое ежемесячное пожертвование помогает работать редакции и создавать важные материалы для людей.

Сейчас ваша помощь нужна как никогда.

Наши читатели уже 18 лет поддерживают «Правмир». Благодаря этому вышел материал, который сейчас перед Вами.

И поскольку Вы здесь, у нас есть небольшая просьба: подпишитесь на посильное регулярное пожертвование. Даже маленький вклад — это возможность и дальше рассказывать о том, что важно для каждого человека.

Поддержите «Правмир» сейчас.

Спасибо, что дочитали до конца! Наши корреспонденты, фотографы и редакторы работают благодаря поддержке наших читателей.

«Правмир» 18 лет рассказывает о людях и проблемах, которые волнуют каждого из нас. Даже небольшое регулярное пожертвование — это новые истории, которые помогают людям.

Источник: www.pravmir.ru

Рейтинг
Загрузка ...
Центр туризма